luchecon (luchecon) wrote,
luchecon
luchecon

Categories:

Толерасты проникли в науку

Авторы написали целую пачку фейковых "научных" исследований на тему гендерного равноправия и ущемления меньшинств и попытались скормить их в серьезные научные журналы для публикации. Часть изданий вполне спокойно приняли к печати откровенную чушь, но австралийских либералов на пути к успеху разоблачили и они рассказывают о том, чего хотели и чего добились, сознательно вбрасывая фейковые "научные" исследования.
Так сказать оцените глубину научного дискурса в либеральной научной среде. Авторы, надо сказать, не лишены чувства юмора.

Научные исследования недовольств и конфликтов и развращение науки

Этот очерк (мы надеемся, что он будет доступен всем) — самый тщательный анализ научных исследований, написанный для тех, кто уже немного знаком с проблемами идеологизированной науки, радикального скептицизма и культурного конструктивизма.

Часть 1. Введение

В вузах что-то пошло не так, особенно в некоторых областях гуманитарных наук. Сейчас прочно утвердились научные исследования, посвященные не поиску истины, а социальным недовольствам и возникающим на их почве конфликтам. Порой они безоговорочно господствуют в этих областях, а ученые все чаще запугивают студентов, администраторов и другие кафедры, принуждая их придерживаться своей точки зрения. Это не научное мировоззрение, и оно неполноценно. Для многих эта проблема все более очевидна, но у них нет убедительных доказательств. По этой причине мы целый год проработали в сфере образования, видя в нем неотъемлемую часть проблемы....



Гглавной задачей для нас было получение комментариев ученых рецензентов о том, что мы делаем правильно, а что надо изменить, дабы наши абсурдные сочинения стали приемлемыми. На самом деле, комментарии рецензентов во многом гораздо больше рассказывают о состоянии дел в избранной нами области, нежели сам факт признания нашей работы.

Все наши работы отличаются странностью и несуразностью. Мы специально вносили искажения, но здесь важно признать, что они прекрасно вписались в общий фон и мало чем выделялись в той дисциплине, которую мы рассматривали. Для демонстрации этого обстоятельства нам нужно было, чтобы наши работы приняли в первую очередь важные и влиятельные научные журналы. Но просто смешаться с остальными — этого было недостаточно для глубины нашего исследования. Мы должны были также писать такие статьи, которые кажутся рискованными, поскольку проверяют и оспаривают определенные гипотезы. Таким образом, сам факт их признания становился важным заявлением о проблеме, которую мы исследуем. Следовательно, хотя данное исследование нельзя назвать строго контролируемым, мы в нем четко контролировали одну важную переменную, а именно методику общей картины, которой пользовались при написании всех работ.

При написании работ мы всегда действовали по конкретному шаблону. Начинали мы с идеи, которая указывала на нашу гносеологическую или этическую обеспокоенность данной областью науки. Затем мы подгоняли существующие научные знания для обоснования такой обеспокоенности. Цель была всегда одна: использовать имеющуюся литературу, чтобы сделать несуразную или несостоятельную идею приемлемой на самом высоком уровне интеллектуальной респектабельности в выбранной области. По этой причине каждая работа начиналась с чего-нибудь абсурдного или совершенно не этичного (или и того и другого), что мы хотели протолкнуть. Затем мы брали существующую отрецензированную литературу, чтобы с ее помощью опубликоваться в научном издании.
В этом заключался главный смысл проекта. То, что мы сейчас описали, не является получением знания. Это не более чем словоблудие и софистика. То есть, это подделка знания, которую нельзя принимать за истину. Главное различие между нами и той отраслью знаний, изучение которой мы имитируем, состоит в том, что нам известно: мы не занимаемся наукой, мы ее подделываем.

В этом процессе существует одна нить, которая связывает воедино все 20 наших научных работ, хотя мы использовали самые разнообразные методы, выдвигая те или иные идеи с намерением посмотреть, как будут реагировать редакторы и рецензенты. Иногда мы просто придумывали какую-нибудь сумасбродную или бесчеловечную идею и начинали ее продвигать. Почему бы не написать работу о том, что мужчин надо тренировать как собак для недопущения культуры насилия? Так появилась наша работа «Парк для выгула собак». А почему бы не написать исследование с утверждением о том, что когда человек тайком мастурбирует, думая о женщине (без ее согласия, и она об этом никогда не узнает), он совершает по отношению к ней сексуальное насилие? Так мы получили исследование «Мастурбация». А почему бы не заявить, что сверхразумный искусственный интеллект потенциально опасен, поскольку его программируют мужеподобным, женоненавистническим и империалистическим, используя психоанализ автора «Франкенштейна» Мэри Шелли и Жака Лакана? Заявили — и получили работу «Феминистский искусственный интеллект». А может, выдвинуть идею о том, что жирное тело естественно, а поэтому в профессиональном бодибилдинге надо ввести новую категорию для толстяков? Почитайте «Исследование жиров», и вы поймете, что у нас получилось.

Иногда мы изучали существующие исследования недовольств, дабы понять, где и что пошло наперекосяк, а потом пытались усилить эти проблемы. Есть работа «Феминистская гляциология»? Отлично, мы ее скопируем и напишем работу о феминистской астрономии, где заявим, что астрологию феминисток и гомосексуалистов надо считать составной частью науки астрономии, на которую следует наклеить ярлык женоненавистничества. Рецензенты с большим энтузиазмом восприняли эту идею. А что, если использовать метод тематического анализа для подтасовки излюбленных интерпретаций данных? Почему бы и нет. Мы написали статью о работающих трансгендерах, где именно так и поступили. Мужчины используют «заповедники для самцов», чтобы демонстрировать там свою увядающую мужественность неприемлемым для общества образом? Нет проблем. Мы опубликовали работу, краткое содержание которой сводится к следующему: «Исследователь гендерных проблем идет в ресторан с полуголыми официантками, дабы выяснить, зачем он нужен». Вас озадачивают общепринятые впечатления, и вы ищете этому свое объяснение? Мы сами все объяснили в своей работе «Фаллоимитатор», дав ответ на следующий вопрос: «Почему мужчины-натуралы обычно не мастурбируют путем анального проникновения, и что будет, если они начнут это делать?» Даем намек: согласно нашей статье в ведущем научном журнале «Сексуальность и культура», у мужчин в этом случае будет гораздо меньше враждебности по отношению к трансгендерам и транссексуалам, и они станут более женственными.

Мы использовали и другие методы. Например, мы подумали, не написать ли «прогрессивную статью» с предложением запретить белым мужчинам в колледжах выступать в аудитории (или сделать так, чтобы на приходящие к ним электронные письма отвечал преподаватель), а потом вдобавок ко всему заставить их сидеть на полу в цепях, чтобы они почувствовали угрызения совести и загладили свою историческую вину. Сказано — сделано. Наше предложение нашло живой отклик, и, похоже, титан феминистской философии журнал «Гипатия» отнесся к нему с большой теплотой. Перед нами встал еще один непростой вопрос: «Интересно, опубликуют ли главу из гитлеровской „Майн Кампф", если ее перепишет феминистка?» Оказалось, что ответ на него положительный, так как статью принял к публикации феминистский академический журнал «Аффилия». Продвигаясь вперед по научной стезе, мы начали осознавать, что можем творить что угодно, лишь бы это не выходило за рамки общепринятой морали и демонстрировало понимание существующей научной литературы.

Иными словами, у нас появились веские основания считать, что если мы будем правильно присваивать имеющуюся литературу и заимствовать из нее (а такое практически всегда возможно — надо только ссылаться на первоисточники), у нас появится возможность делать какие угодно модные в политическом плане заявления. В каждом случае возникал один и тот же основополагающий вопрос: что нам нужно писать и что нам нужно цитировать (все наши ссылки, между прочим, вполне реальны), дабы нашу ахинею публиковали как науку высокого полета.

Что мы сделали?

Мы написали 20 работ, а потом разослали их в лучшие научные журналы в соответствующих областях знаний (подробнее об этом ниже), добившись значительного успеха. Правда, нам пришлось преждевременно предать свое исследование огласке и прекратить его, в результате чего довести его до конца не удалось. На момент появления этой статьи у нас имеется:

— семь принятых к публикации работ, четыре из которых опубликованы онлайн. Еще три приняты, но не просмотрены (на это могут уйти месяцы);

— семь работ мы готовили к изданию, когда нам пришлось все прекратить. Две отрецензированы, поданы повторно и ожидают решения (после рецензирования работы обычно публикуют, если внесены требуемые правки. Если работу отвергают и предлагают представить заново, значит, ее могут опубликовать после существенных правок. Сразу работы принимают крайне редко). Одна работа в настоящее время находится на рецензировании в соответствующем журнале. Четыре работы подвисли, потому что после отказа в публикации у нас не было времени сделать правки и представить их повторно;

— шесть работ забракованы как негодные и не подлежащие правке;

— в результате своей выдающейся научной деятельности мы также получили четыре приглашения рецензировать другие работы. По этическим соображениям мы отказались. Пожелай мы участвовать в этом деле, у нас появилась бы невероятная возможность для проверки гипотезы о том, что научные произведения в этих областях порой искажаются в силу того, что процесс рецензирования поощряет существующую политическую и идеологическую тенденциозность;

— одна работа (о культуре насилия в собачьих парках) получила особое признание от журнала «Пол, место и культура», который является весьма авторитетным в области феминистской географии. Редакция назвала нашу работу одной из 12 ведущих статей в области феминистской географии в специальном выпуске, посвященном 25-летнему юбилею журнала.

Итог таков. Мы десять месяцев писали свои работы, в среднем выдавая по одному исследованию каждые 13 дней. Говорят, что если за семь лет написать семь работ, этого достаточно, чтобы занять место в большинстве ведущих университетов, хотя на самом деле требования у вузов бывают разные. Что касается результатов, то 80% всех наших исследований прошли экспертную оценку. Это соответствует стандартному уровню отсева в 10-20%, когда работы отбраковываются без рецензирования в крупных журналах. Поэкспериментировав несколько месяцев со своими фальшивыми работами, мы улучшили этот показатель с нуля до 94,4%. Поскольку мы были вынуждены предать свое исследование огласке до его завершения, нам точно не известно, сколько работ было бы утверждено, будь у нас время просмотреть их до конца. Обычно весь процесс по одной работе занимает от трех до шести месяцев, а одна наша работа находилась на рецензировании с декабря 2017 по август 2018 года. Но к тому моменту, как нам пришлось завершить эксперимент, от 10 до 12 утверждений казались нам гарантированными.

Общий объем представленных работ составляет около 180 тысяч слов, а за все время проекта было написано от 300 до 350 тысяч слов, включая все записки, черновики, краткие изложения, и ответы рецензентам. Сами работы охватывают как минимум 15 тем из области исследования конфликтов. Это (феминистские) гендерные исследования, исследования сексуальности, психоанализ, критическая расовая теория, критическая теория белой расы, исследования гомосексуализма, исследования жира, социология и образовательная философия. Это были глубоко скептические гносеологические исследования, коренящиеся в постмодернизме, а также феминистские и расовые гносеологические исследования, в основе которых лежит критический социальный конструктивизм и психоанализ. Это были также довольно забавные и смешные исследования. По их результатам появились более 40 содержательных редакционных и читательских комментариев в объеме примерно 30 тысяч слов. Эти данные позволяют глубже понять предмет исследования и его ход.

В наших работах используется очень низкосортная методика, в том числе самая невероятная статистика («Парк для выгула собак»), звучат не подтвержденные данными утверждения («Циснормативность», «Мужской клуб», «Фаллоимитатор») и присутствует идеологически мотивированный количественный анализ («Циснормативность», «Порно»). (Примечание: См. раздел «Работы»). Также были использованы сомнительные количественные методики, скажем, поэтические изыскания и автоэтнография (которую иногда презрительно и вполне справедливо называют «самоизучение»). В первую очередь это касается «Встреч под луной».

Во многих работах мы отстаивали весьма сомнительные с точки зрения этики подходы, скажем, обучение людей как собак («Парк для выгула собак»), наказание белых студентов за рабство из прошлого, а также требование к ним сидеть молча на полу в цепях во время занятий и делать выводы из испытываемых неудобств («Прогрессивная поза»), чествование патологического ожирения как выбора здорового образа жизни («Бодибилдинг для толстяков»), отношение к тайной мастурбации как к форме сексуального насилия над женщинами («Мастурбация») и включение в программы сверхразумного искусственного интеллекта неразумной и идеологической чепухи, чтобы потом этот интеллект правил миром («Феминистский искусственный интеллект»). Там также присутствовало немало откровенной глупости, скажем, утверждение о тактичном ощупывании гениталий 10 тысяч собак во время беседы с владельцами на тему их сексуальной ориентации («Парк для выгула собак»), недоуменные вопросы о том, почему гетеросексуальных мужчин привлекают женщины («Хутерс»). Еще там было утверждение о том, что про феминизм можно многое узнать, если заставить четырех мужчин просмотреть в течение года тысячи часов жесткого порно, одновременно проводя с ними неоднократные тесты на бессознательные ассоциации между мужским/женским и научным/гуманитарным («Порно»). Мы также выражали недоумение по поводу того, почему люди больше думают о гениталиях других людей, задумываясь о сексе с ними («Циснормативность»), и рекомендовали мужчинам анальное самопроникновение для того, чтобы меньше проявлять трансфобию, быть более женственными и больше думать об ужасах культуры сексуального насилия («Фаллоимитатор»). Ничто из этого (за исключением заявления Хелен Уилсон о том, что она в парке для выгула собак в Портленде зафиксировала «одно собачье изнасилование в час») не вызвало возражений и сомнений у экспертов и рецензентов, что подтверждается их оценками и рецензиями.

В чем суть проблемы?
Мы твердо заявили, что в наших университетах существует проблема, которая быстро проникает в культуру. Этому способствует то, что суть проблемы трудно понять и ученые специально используют эмоциональные слова типа «расизм» и «женоненавистничество», которые в науке имеют несколько иной смысл, отличающийся от общеупотребительного. В своем проекте мы обозначили аспекты этой проблемы, проверили их, а потом разоблачили.

Это проблема гносеологическая, политическая, идеологическая и этическая. Она очень сильно вредит научным исследованиям в общественных и гуманитарных науках. В центре этой проблемы стоит так называемый «критический конструктивизм», а его самых отъявленных приверженцев порой называют «радикальными конструктивистами». Точно выразить суть этой проблемы сложно, и многие пытавшиеся это сделать люди старательно избегали ясных, емких и кратких формулировок. Такую сдержанность можно назвать ответственным отношением из-за сложности проблемы и ее первопричин, но в итоге такая сдержанность способствует ее сохранению.

Легче всего ее охарактеризовать так. Это широко распространенная (и ставшая почти или полностью сакральной) уверенность в том, что многие общие черты ощущений, опыта и общества являются социальным конструктом. Считается, что такие конструкты почти полностью зависят от расстановки сил между различными группами людей, которые часто объединяются по половой, расовой, сексуальной принадлежности. Считается также, что все то, что общепризнанно имеет основу в реальности, создано в результате преднамеренных и непреднамеренных махинаций влиятельных групп, желающих иметь власть над маргинализованными группами. Такое мировоззрение порождает нравственную необходимость развенчать эти конструкты.

Таких «проблематичных социальных конструктов», которые должны быть демонтированы, очень много. К наиболее общим мы отнесли следующие:

— что между мужчинами и женщинами существуют когнитивные и психологические различия, которые как минимум отчасти объясняют, почему они делают разный выбор в таких вопросах, как работа, секс и семейная жизнь;

— что так называемая «западная медицина» (хотя многие выдающиеся ученые-медики — не из западных стран) лучше традиционной медицины, духовного целительства и психотерапии;

— что либеральные культурные нормы Запада, в соответствии с которыми женщины и ЛГБТ имеют равные права со всеми остальными, с нравственной и этической точки зрения лучше незападных религиозных и культурных норм, которые такое равноправие не обеспечивают;

— что ожирение — это вредное для здоровья состояние, а не прекрасный выбор нашего организма, в не меньшей степени здоровый, но подвергающийся нападкам и критике.


Потратив год на такую работу, мы поняли, почему эти в корне неверные исследования так привлекательны, насколько они ошибочны фактически в своей основе, и как соблазнительно использовать их в сомнительных с этической точки зрения целях. Мы увидели и изучили культуру таких исследований, мы стали ее участниками и поняли, что эти исследования посредством своей культуры «доказывают» существование определенных проблем, а затем предлагают зачастую спорные, унизительные и вредные решения, без которых нам было бы намного лучше.

Нам также известно, что система коллегиальных экспертных оценок и рецензий, призванная избавлять науку от необъективности, но позволяющая этим проблемам разрастаться и обретать влияние, совершенно неадекватна в области исследований недовольств и конфликтов. Проблема не столько в самих партнерских оценках и заключениях, сколько в том, что экспертные оценки могут считаться объективными лишь тогда, когда их готовят коллективно. На смену системе скептических сдержек и противовесов, которая должна присутствовать в научном процессе, пришел устойчивый поток необъективных утверждений, еще больше сбивающий с верного курса исследования недовольств и конфликтов. Наука не должна так работать.

Это становится очевидно не сразу, потому что здесь в основном отсутствуют прямые финансовые стимулы для ученых (хотя издательства точно гребут деньги лопатой). Но это все равно вопиющая безнравственность. Таким способом политически предвзятые исследования, исходящие из крайне сомнительных предпосылок, получают законное право на жизнь, как будто это объективное знание. Затем они просачиваются в нашу культуру, потому что преподаватели, активисты и прочие цитируют и преподают эти идеологически искаженные и порочные «научные знания».

Это важно, ибо хотя большинство людей за всю свою жизнь не читают ни единой научной работы, получающие партнерские оценки научные журналы считаются абсолютным золотым стандартом в производстве знаний. А еще эти идеи проникают в культуру. Хороший пример — концепция «белой слабости» Робин Дианджело (Robin DiAngelo), согласно которой белые люди из-за своих привилегий становятся слабыми и уязвимыми, а сталкиваясь с трудностями, ведут себя как избалованные дети. Дианджело выдвинула эту концепцию в 2011 году в «Международном журнале критической педагогики». В 2018 году она написала книгу о слабости белых, хотя активисты к тому времени уже освоили эту концепцию и даже начали излагать ее на рекламных щитах по всему Портленду, штат Орегон.

Мы как общество должны иметь возможность полагаться на научные журналы, на ученых и университеты, которые отстаивают научную, философскую и академическую строгость и объективность (именно так поступают большинство академических журналов). Мы должны быть уверены, что жесткая позиция против искажения исследований в таких областях, как финансовые и личностные конфликты интересов, распространяется и на политическую, нравственную и идеологическую предвзятость. Мы своим проектом постарались доказать, что в настоящее время люди не могут полагаться на журналы, ученых и университеты, которые ссылаются на исследования недовольств и конфликтов или спекулируют ими. Дело в том, что такие исследования, в основе которых лежит критический конструктивизм (преемник циничной постмодернистской философии и постструктурализма), развращают научные журналы. Ситуацию надо менять.
Вот почему это важно. Но как мы дошли до этого, почему взялись за данный проект? Какими принципами мы руководствовались и почему?

В сухом остатке получается, что при известной подстройке под конкретный журнал, можно опубликовать и фейковое исследование, если оно будет отвечать некоторым не научным критериям и предубеждениям (гендерно-расового характера) существующим в таком научном журнале.
ссылка
Tags: толерасты
Subscribe

promo luchecon april 1, 2014 14:26 2
Buy for 10 tokens
"Если первым не писать людям и не навязываться, то можно обнаружить, что, в принципе, никому ты и не нужен". Афоризм для промоутеров.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments