luchecon (luchecon) wrote,
luchecon
luchecon

Вместо США - Китай?

Краткое изложение статьи, как США обеспечили себе доминирование в мире и как они его теряют:
В конце 1973 года ОПЕК, дотоле малозначимый картель стран-экспортёров нефти, впятеро вздул свои цены с 3 до 15 тогдашних долларов за баррель, что спровоцировало на Западе экономический кризис. Президент Никсон, который не мог употребить силу на фоне уотергейтского скандала и поражения во Вьетнаме, отправил к ближневосточным правителям хитроумного Киссинджера. Результатом стала тайная сделка, которая спасала интересы США, хотя больно била по европейским союзникам, не говоря о большинстве стран третьего мира. Вкратце: цены на нефть по-прежнему исчислялись только в долларах, которые весь мир должен был покупать у Америки, чтобы расплачиваться с ОПЕК, чьи сверхдоходы затем надлежало вкладывать в банки США.

Возникшая на финансовых рынках Запада горячая масса нефтедолларов искала доходного применения. При этом зрелые промышленные секторы развитых стран, в первую очередь самой Америки, к началу 70-х уже столкнулись с проблемой сбыта — провозвестником грядущего структурного кризиса — и, соответственно, с понижением нормы прибыли. Жертвами стали и некогда славное британское судостроение, и металлургия немецкого Рура, и автопром Детройта.
Добавьте к этому массу «евродолларов» и прочих экспортных долларов, которыми США в 50–60-х щедро расплачивались за свои военные базы по всему миру и тем самым мощно субсидировали многочисленных союзников, особеннов период войн в Корее и Вьетнаме. В 1974–1980 годах американские банкиры буквально осаждали правительственные приёмные по всему миру, предлагая весьма льготные займы.
Правительства стремились поддержать высокие темпы индустриального роста и создать передовые секторы в надежде, что к моменту погашения кредитов новые источники доходов покроют долги. Именно так Египет, Бразилия и Югославия начали создавать собственные фармацевтику и автостроение. Никто ещё не предполагал, что вскоре эти проекты неизбежно перерастут свои национальные рамки, столкнутся с протекционизмом Запада и жесткой конкуренцией восточноазиатских «тигров».
Сейчас никто уже не спорит, что националистические проекты автаркии и импортзамещения к тому времени себя исчерпали. В конце 70-х годов возникает перспектива перехода к экспорториентированному промышленному росту. Для этого, однако, требовалось обеспечить новоиндустриальные экономики доступом на мировые рынки, без чего эти проекты просто бы сорвались.Поэтому в конце 70-х в повестке дня возникают требования нового мирового экономического порядка. По сути, это была первая попытка политической координации экономических требований на уровне всего тогдашнего третьего мира — нечто вроде гигантского ОПЕК. Целью было заставить развитые страны поделиться рынками и технологиями, а не отделываться помощью.
Кроме того, страны, как тогда выражались, Юга собирались сознательно стимулировать торговлю внутри своего блока. Упрощённый пример: Бразилия по умеренной контролируемой цене поставляет в Анголу свою технику, взамен получая нефть, хлопок и другое сырьё — тоже по устойчивым ценам, защищённым от крайних рыночных колебаний с тем, чтобы Ангола сохраняла платежеспособность. По мере усложнения технологической цепочки бразильская промышленная продукция выходит на мировой рынок, а Анголе передаются менее технологичные компоненты промышленного производства и (непременно!) соответствующие каналы сбыта.
Именно так происходила индустриализация Южной Кореи и Тайваня, куда с начала 60-х передавались менее прибыльные звенья японских производственных цепочек с соответствующими экспортными навыками и связями. Собственно, идея нового мирового экономического порядка и заключалась в создании политических механизмов, способных воспроизвести для всех стран Юга то, что США (а также Северная Европа по отношению к Испании, Португалии и Греции) некогда предлагали своим стратегическим клиентам по сугубо геополитическим соображениям холодной войны.
Но тут в игру вступил структурный ограничитель — сами размеры мировой экономики. В ХХ веке элиты Запада согласились поделиться доходами с собственным кадровым пролетариатом перед лицом совершенно реальной катастрофы мировых войн, фашистских завоеваний или коммунистических революций. Результат превзошел все ожидания. Западный пролетариат успокоился и стал ездить на собственных машинах за пособиями, тем самым продолжая потреблять даже в периоды безработицы, а страны советского блока столкнулись с совершенно для них невыносимым демонстрационным эффектом. Но одно дело поделиться долей пирога с не таким уж и многочисленным, но центрально расположенным (и, добавим, белым) населением Запада, и совсем иное — делить пирог уже со всем (цветным) третьим миром. Вот почему вызванный ОПЕК рост сырьевых издержек произвёл в 1974–1975 годах кризис, сломавший прежние компромиссы и приведший к деиндустриализации Запада.
К тому времени кризис на Западе продолжался уже десятилетие, с никсоновской вынужденной девальвации доллара 1971 года и формального краха БреттонВудской системы международных финансов, которая после 1945 года служила барьером против повторения больших депрессий. Правительства западных стран вкачивали ликвидность в свои экономики в надежде на повторение кейнсианского эффекта мультипликатора, который выручал со времён Великой депрессии и послевоенного восстановления. Попросту говоря, и капиталистам, и рабочим по-всякому раздавались деньги в расчёте на стимуляцию потребительского спроса и технического переоснащения. Но на сей раз почему-то деньги вызывали только инфляцию вкупе с деловым застоем (стагнацией) — стагфляцию.
И в 1979 году новый глава американского центробанка Пол Волкер резко поднял ставки по кредитам. Расчёт был на ускорение вялотекущего кризиса, чтобы выжившие сильнейшие перехватили активы и рыночные секторы у старых и немощных и поскорее запустили следующий подъём. Повышение ставок должно было стимулировать приток капитала, что позволяло и далее финансировать дефицит баланса текущих операций.
Результат превзошёл ожидания. Против всех левых, да и правых теорий, в «центр империализма» со всего мира хлынули инвестиции. Из экспортёра капитала США стремительно превращались в импортёра, из мирового кредитора — в крупнейшего должника. После шока начала 80-х экономика США вступила в длительный период процветания, по крайней мере, для инвесторов и политиков, которым больше не требовалось решать бюджетные головоломки. Рейган получил средства и на пушки (колоссальные ассигнования на техническое и психологическое перевооружение новой профессиональной армии после поражения во Вьетнаме), и на масло, которое теперь доставалось верхним и верхнесредним слоям общества, расположенным в социальной структуре ближе к финансовым потокам и процессу отбора кандидатов на выборах. В течение следующего десятилетия США регулярно поглощали до 75% прироста мирового инвестиционного капитала. Если раньше какой-нибудь Сьерра-Леоне доставались хоть крохи, то теперь в привлечении капитала приходилось конкурировать с самой Америкой, чьи финансовые инструменты давали устойчиво высокий доход при минимальных рисках. Гегемония доллара и финансовых институтов США обеспечивали глобальный сбор ренты, но без грубого и явного принуждения, а объективно, в силу сложившейся архитектуры миросистемы.
К концу 90-х вдруг выяснилось, что баснословные долги США скупает прежде всего Китай. Америке предложили сделку, от которой она не могла отказаться. Всё ещё бедная, но беспрецедентно быстро растущая и вдобавок, конечно, гигантская азиатская страна финансировала потребление богатого общества, которое быстро теряло основы своего индустриального производства. Продолжение гигантской индустриализации Китая требовало поддержания где-то в мире столь же гигантского спроса. Китай стал ссужать Америку, чтобы поддержать американский уровень потребления. Ситуация неслыханная и оттого трудно поддающаяся прогнозированию.
Конечно, Китаю приходилось накапливать гигантские долларовые запасы от почти односторонней торговли с США, тем самым поддерживая курс доллара и американское потребление. Но при этом Китай развернул инфраструктурное строительство, перед которым меркнут достижения «нового курса» Рузвельта. Прямая война с ядерным Китаем тоже исключалась. Антикоммунистическая либеральная революция пережившему свой 1989 год Китаю явно не грозила.
Таким образом, интерлюдия финансовой глобализации под американским зонтиком закончилась. Мир вступает в период нового индустриального рывка третьих стран.
отсюда 
Tags: США, кризис
Subscribe

promo luchecon april 1, 2014 14:26 2
Buy for 10 tokens
"Если первым не писать людям и не навязываться, то можно обнаружить, что, в принципе, никому ты и не нужен". Афоризм для промоутеров.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments