luchecon (luchecon) wrote,
luchecon
luchecon

Category:

У России в космосе перспектив нет?

Говорил в санатории с одним из космонавтов, дважды летавшим в космос.
Он признался, что особых перспектив в российской космонавтике он не видит.
Об этом же говорится в американской публикации "Кто обрекает Россию на отставание в космосе?

«Россия начинает осуществлять космическую программу на 2013-2020 годы с бюджетом 70 миллиардов долларов», «Россия планирует отправить в 2015 году к Луне автоматический аппарат», «Первые ракеты с космодрома Восточный отправятся к Луне», «Россия вновь обращает свой взор к Луне».  Вот такими заголовками пестрят сообщения российских и мировых СМИ.

Весь этот «фонтан» эмоций ударил из опубликованной неделю назад на сайте Федерального космического агентства Роскосмос Государственной программы Российской Федерации «Космическая деятельность России на 2013 - 2020 годы». Складывается впечатление, что Россия действительно собралась придать радикальный импульс развитию собственной космонавтики, чтоб с помощью нее выйти в число стран-лидеров мирового научно-технического прогресса.

Чтобы понять, так это или не так, нужно посмотреть на главную цель, которая преследуется всеми этими «прорывными» шагами и проектами.

«Обеспечение гарантированного присутствия»… с помощью чего?

В программе прямо сказано, что ее главной целью (по крайней мере, она стоит на первом месте) является «обеспечение гарантированного доступа и необходимого присутствия России в космосе». Амбициозная цель, не правда ли? А главное, она легко достижима.

Ведь обеспечить себе «гарантированный доступ и необходимое присутствие» в космосе Россия может, даже запуская гагаринские «Востоки» или спутники, типа того, который передал «бип-бип» с околоземной орбиты 4-го октября 1957 года.

Впрочем, будем справедливы: никто о реинкарнации «Востоков» и ПСов («простейший спутник» —  так назывался первый искусственный спутник Земли) не говорит. Более того, в программе подчеркивается, что доступ этот идет рука об руку с «сохранением ведущих позиций Российской Федерации в пилотируемых полетах».

В настоящее время эти «ведущие позиции» сохраняются с помощью одноименных кораблей и ракет-носителей (РН) типа «Союз». Первым через четыре года пойдет шестой, а вторым — седьмой десяток лет с момента рождения.

Уже почти 10 лет, хоть, конечно, и не с такой частотой, как «Союзы», успешно летают китайские корабли «Шеньчжоу». Эти машины концептуально основаны на трехместном «Союзе», но при этом вместительнее, обладают большей универсальностью и энерговооруженностью, чем российский корабль.

Что же касается российских модулей для МКС, то практически все из летавших на этом комплексе космонавтов отмечают, что американские, европейские и японские модули отличаются лучшим качеством разработки и изготовления, а также более высоким комфортом для работы экипажа.

Можно еще вспомнить, что в США сейчас разрабатываются, по меньшей мере, шесть новых типов пилотируемых космических кораблей, один из которых — семиместный «Дракон» —  уже через 2-3 года может совершить свой первый пилотируемый полет.

Но печально не то, что Россия явно сдает эти «ведущие позиции» в той области, где действительно традиционно их занимала. Куда более грустно то, что эта сдача фактически узаконена космической программой на 2013-2020 годы, ибо пилотируемая космонавтика прописана в ней лишь третьим приоритетом.

Первый —  уже упомянутое обеспечение гарантированного доступа России в космос, развитие и использование космической техники, технологий и услуг в интересах социально-экономической сферы, а также развитие ракетно-космической промышленности и выполнение международных обязательств. Второй — создание космических средств в интересах удовлетворения потребностей науки. И лишь третий приоритет —  осуществление пилотируемых полетов.

Но будем, опять же, справедливы: в программе прописано «создание перспективной пилотируемой транспортной системы, способной обеспечить полеты человека к Луне».

Не знаю, что мне даст Луна, но все ж зовет меня она

О непродуманности и необоснованности стремления на Луну, проявившегося в последнее время в некоторых кругах российской космонавтики, «Голос Америки» (как, впрочем, и другие СМИ) уже неоднократно писал. Аргументы, которые приводятся в пользу «России надо на Луну», порой трудно назвать иначе, как шарлатанством.

Так, одно из российских изданий опубликовало статью под названием: «Лунная программа России: космическая битва за ресурсы началась». Этот заголовок уже сам по себе способен создать у читателей, включая правительственных чиновников, впечатление о Луне, как о внеземном Клондайке, в который вот-вот кинутся хищные толпы золотоискателей.

В этой статье со ссылкой на неназванного «специалиста ракетно-космической отрасли России» утверждается, что «согласно последним научным изысканиям, там [на Луне] скрыт некий мощнейший неизученный ресурс, который может обеспечить человечество серьезным запасом энергии». «Сейчас все смотрят на Луну, — продолжает нагнетать атмосферу «эксперт». — Там и китайцы, и японцы, и американцы. В плане конкурентной борьбы, по моему мнению, первых стоит опасаться более всего — Китай “врывается” в Луну ударными темпами, быстро набирая потенциал, схожий с потенциалом СССР и США».

Ничего этого нет и в помине.  

«Мощнейший неизученный энергетический ресурс» —  это пресловутый гелий-3, с которым некоторые российские апологеты освоения Луны уже долгие годы связывают такие же наивные надежды, как в мире в середине прошлого века связывались с атомной энергией вообще (вспомним идеи атомных автомобилей, самолетов и даже атомных наручных часов). И никакое государство не может «экспроприировать» ресурсы Луны или часть ее территории, ибо это запрещает Договор о космосе от 1967 года, ратифицированный крупнейшими «игроками» на мировом космическом «поле», включая США, Россию, европейские государства и Японию.

Китай присоединился к этому договору, но пока не ратифицировал его и все «ударные темпы», с которыми он «врывается» на Луну ограничены к настоящему времени двумя полетами автоматических окололунных аппаратов и двумя планирующимися миссиями по доставке луноходов на поверхность Селены.

Луну, безусловно, нужно исследовать, и с этой точки зрения предусмотренные космической программой на 2013-20 годы такие проекты, как «Луна-Глоб» и «Луна-Ресурс» полностью обоснованы с научной точки зрения, но нынешнее «пилотируемое» стремление руководителей российской космонавтики даже не на Луну, а к Луне совершенно необъяснимо. А чтобы понять, какой «импульс» оно способно придать развитию российской космонавтики, достаточно вспомнить два факта из истории исследования и освоения космоса.

Первый — это то, что пилотируемый полет к Луне и ее облет были успешно совершены почти 45 лет тому назад в ходе миссии «Аполлона-8». А второй — это уже наличие у России «пилотируемой транспортной системы, способной обеспечить полеты человека к Луне».

Речь идет о… корабле «Союз». Сейчас уже немногие, наверное, помнят, что данный корабль, как раз, и создавался для полетов к Луне в рамках советской лунной пилотируемой программы. Более того, он в варианте «Зонд» в 1968-1970 годах четыре раза успешно летал к ней и вокруг нее, правда, в автоматическом режиме.

Это не значит, что можно взять следующий готовый к полету на МКС «Союз» и вместо станции отправить его к Луне. Но при незначительной модернизации сделать это безусловно можно. Более того, около пяти лет назад РКК «Энергия» даже предлагала туристический полет к Луне на «Союзе» за 100 миллионов долларов.  

Всегда ли нужно слушать ученых?

Отнесение пилотируемых полетов к последнему приоритету российской космонавтики может быть связано с усилившимся влиянием представителей академической науки на руководство Роскосмоса. Причем, научные интересы ряда этих представителей связаны с исследованием Луны. Вероятно, здесь кроется одно из объяснений лунного «крена» космической программы России.

Союз академической науки и руководства космической отрасли можно только приветствовать, но как показывает практика освоения космического пространства, порой, воздействие «чистых» ученых на космическую программу должно быть ограничено.

В свое время президент Джон Кеннеди был вынужден фактически отстранить «Президентский научный консультативный совет» (PSAC) от участия в процессе принятия решений по программе «Аполлон». Причина — неприятие членами этого совета лунной пилотируемой программы, как «политической», а не «научной». Попробуем представить себе Соединенные Штаты без «Аполлона», а так могло быть, если бы мнение PSAC возобладало.

Через 10 с лишним лет после возвращения с Луны последнего «Аполлона» расположенный в Хьюстоне «Институт Луны и планет» подготовил научное исследование под названием «Лунные базы и космическая деятельность в 21-м веке». Там, в частности, были суммированы уроки лунной пилотируемой программы США. Вот как был сформулирован один из них:

«В большинстве отраслей предпринимательства изобретатели и ученые, которые лучше, чем кто-либо еще знают разработанный ими проект, способствуют его скорейшей реализации. Политики и бизнесмены «со стороны» обычно замедляют этот процесс.

Космическая программа, начиная с первого спутника, демонстрирует обратный пример: ученые проявляют осторожность в своей поддержке [этой программы], а политики и, порой, национальный кризис ускоряют развитие событий».

Можно спорить о том, испытывает ли Россия национальный кризис, но вряд ли кто-нибудь станет спорить о том, что именно в нем сейчас находятся ее наука и техника.  

Призрак «Ангары»

Программа на 2013-2020 гг. предусматривает создание и принятие в эксплуатацию космического ракетного комплекса «Ангара-А5». Машина эта действительно нужна российской космонавтике.

Во-первых, в отличие от «ядовитого» «Протона», работающего на чрезвычайно высокотоксичном несимметричном диметигидразине (гептиле), она экологически чистая, ибо использует в качестве топлива кислород и керосин.  Значит, снимается одна из самых серьезных проблем в российско-казахских отношениях вокруг Байконура — нанесение ущерба экологии Казахстана в случае аварии РН.

Во-вторых, новый, более вместительный и универсальный корабль, чем «Союз», по определению будет отличаться большей массой и размерами. А значит, ему нужен более мощный носитель, чем «Союз», из которого больше 8 тонн груза на околоземную орбиту не «выжать».

Посмотрим на «Ангару-А5» более внимательно. Ее максимальная грузоподъемность на низкую земную орбиту — 35 тонн. Для сравнения: аналогичный показатель у создаваемого в США ракеты-носителя SLS составляет более 70 тонн (это еще легкий вариант), а у тяжелого он будет более 120 тонн. Но дело даже не в значительно меньшей мощности «Ангары-А5».

В конце концов, собрать на околоземной орбите межпланетный пилотируемый комплекс можно и с помощью меньшего носителя — просто потребуется большее количество пусков и большее количество модулей.

Проблема заключается в том, что неясно, откуда запускать разрабатываемую уже почти 20 лет «Ангару», но так ни разу и не слетавшую даже в своем облегченном варианте «Ангара 1.1» (грузоподъемность всего 1,5 тонны на низкую земную орбиту). «Ангара-А3», эксплуатация, которой намечена с Плесецка, никакого отношения к пилотируемой космонавтике не имеет.

Планировалось запускать «Ангару-А5» с Байконура, с российско-казахстанского комплекса «Байтерек», но переговоры между Москвой и Астаной по «Байтереку» зашли в тупик. Остается строящийся космодром «Восточный», но пока там строится стартовая инфраструктура только для «Союза-2».    

«Без меня меня женили»

Именно с помощью этой русской поговорки США, а также другие космические державы, могли бы прокомментировать следующий пункт программы на 2013-2020 годы: создание «научно-технического задела по новым пилотируемым средствам для реализации в рамках международной кооперации пилотируемых полетов к планетам и телам Солнечной системы».

В программе говорится о международной кооперации с участием России в области исследования и освоения «дальнего космоса», как о свершившемся факте. Перед словом «международная» не стоит даже слово «потенциальная». Но где эта «кооперация»?

Соединенные Штаты предпочли создавать новый пилотируемый корабль в сотрудничестве с Европой, а не с Россией. Никаких других «прорывных» пилотируемых проектов, которые России могла бы осуществить совместно с США, Европой или Китаем даже не рассматривается.

Единственное реальное, что может сейчас предложить Россия потенциальным партнерам, — это пилотируемые технологии полувековой давности в виде кораблей и носителей типа «Союз» и модули для станции. Но для таких партнеров эти технологии после МКС уже пройденный этап.

Американцев и европейцев интересуют новые технологии, а они в России существуют только виде разговоров и обещаний. С таким «вкладом» рассчитывать на вступление в альянс с США, или Европой для подготовки и осуществления экспедиций в «дальний космос», по меньшей мере, наивно.

Складывается впечатление, что данный пункт был внесен в программу для того, чтобы оправдать возможный провал работ по «созданию научно-технического задела» для полетов вглубь Солнечной системы. Ведь успех этих работ обусловлен «международной кооперацией», а если ее нет, то вина в этом не руководства российской космонавтики, а неких «международных партнеров», которые не пожелали сотрудничать с Россией.  

«Старые новости» конкретны, «новые» —  аморфны

Неужели все так плохо? Отнюдь.

В программе на 2013-2020 годы достаточно подробно прописана орбитальная спутниковая группировка (с указанием конкретного числа космических аппаратов), включая ГЛОНАСС, которая должна быть развернута Россией к концу нынешнего десятилетия, упомянуты научные КА, которые должны быть запущены до 2020 года, указано, сколько российских модулей должно быть в составе МКС, запланирована модернизация космодромов «Байконур» и «Плесецк», а также строительство нового космодрома «Восточный», предусмотрена реорганизация космической отрасли путем формирования 5-7 холдингов.

Все это, безусловно, важно и нужно, но в то же время относится к категории «старых новостей», то есть того, что уже многие десятилетия создается и делается в рамках мировой космической деятельности. А какие в программе есть «новые» новости?

Из таковых (если не считать уже упомянутого проекта пилотируемого полета к Луне, который также является «старой новостью», хоть и обернутой в «новую» оболочку) можно отметить следующие наиболее масштабные:

• создание перспективных и модернизация средств выведения космических аппаратов;

• создание научно-технического и технологического задела для разработки перспективных образцов ракетно-космической техники;

• развитие экспериментальной базы для отработки перспективной космической техники;

• развитие целого класса новых технологий – технологий межпланетных полетов и напланетной деятельности человека.

У экономистов есть термин «конечный продукт неопределенный формы и содержания». В данном случае он вполне применим к вышеупомянутым планам. В чем будет выражаться этот «задел», и для каких «перспективных образцов ракетно-космической техники» он будет разрабатываться — непонятно.

Но если неясно это, то как можно конкретно говорить о «развитии экспериментальной базы» для отработки этой техники? А к чему в условиях России приводят колоссальные бюджетные вложения в создание продукта «неопределенной формы и содержания» лучше всего может рассказать председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин.        

Впрочем, есть еще одна, пожалуй, наиболее конкретная «новая новость». Это обеспечение в 2018 году готовности транспортно-энергетического модуля (ТЭМ) с перспективной двигательной установкой к летно-конструкторским испытаниям. Данный ТЭМ действительно может стать прототипом ядерной двигательной установки, своего рода «космическим буксиром».

Только вот куда лететь на нем — непонятно, ибо никаких конкретных целей за пределами лунной орбиты программа на 2013-2020 годы не ставит. А если таковых нет, то зачем создавать ТЭМ? Для полетов в околоземном пространстве он не нужен, если, конечно, ему не найдут другое применение, как промышленной ядерной энергоустановке. Но о каком-либо экономически оправданном производстве в космосе, ни в России, ни за ее пределами, ни в настоящее время, ни в обозримом будущем речи не идет.

«Гарантированный доступ» против «лидерства»

Можно долго и нудно разбирать космическую программу России на 2013-2020 годы «по косточкам», указывать на ее расплывчатость, а в некоторых местах и логическую несостыкованность. Но чтобы понять главный недостаток этой программы, нужно сравнить ее с аналогичной американской, которая отражена в документе «Космическая политика США». Возьмем самый свежий вариант этой «Политики», опубликованный в 2010 году.

В ней в качестве главной цели американской космической программы указывается сохранение и укрепление американского лидерства, причем не только в области исследования и освоения космоса, но науки и техники вообще. А теперь сравним это с главной целью российской космической программы, состоящей лишь в уже упомянутом «сохранении гарантированного доступа в космос».

Отсюда и ориентиры для развития космической отрасли: если для Америки это Марс, достичь которoго она намерена собственными силами через два десятилетия, то у России это, в лучшем случае, не определенные никакими даже приблизительными сроками «пилотируемые полеты к планетам и телам Солнечной системы», да еще и непременно в составе международной кооперации.

И в российской, и в американской программах речь идет о важности использования достижений космической отрасли в «земных» интересах.

Но если в США это «придание импульса конкурентоспособным отраслям национальной промышленности на мировом рынке», то в России —  «развитие и использование космической техники, технологий и услуг в интересах социально-экономической сферы». Разница примерно такая же, как между двумя выпускниками одного технического ВУЗа.

Один говорит: «Я поступлю в аспирантуру, пойду в НИИ и буду создавать там новые технологии», а другой: «А я пойду инженером в ЖЭК, в автопарк или мастером в цех. Буду там на практике применять полученные в институте знания». Нетрудно догадаться, кто из них внесет больший вклад в научно-техническую конкурентоспособность своей страны.

Но может быть такая разница в целях и задачах российской и американской программы связана с серьезной разницей в общем уровне экономического развития двух стран? Отнюдь. В России есть средства, в том числе и на космонавтику, о чем говорит объем финансирования космической программы на 2013-2020 годы. Нет реального желания идти вперед.

Поэтому даже пилотируемая космонавтика — единственный раздел космической деятельности, где у России, по признанию авторов вышеупомянутой программы «сохраняются весомые конкурентные преимущества», которые нужно было бы закреплять и развивать — отнесена к третьему, последнему приоритету данной программы.

Прогрессирующее отставание российской космонавтики от ведущих космических держав запрограммировано теми, кто поставил перед ней порочную задачу: «лишь бы не потонуть». Если б Колумб таким же образом поставил перед собой задачу только удержаться на плаву, у него никогда не было бы стимула выйти из испанского порта к берегам Вест-Индии.

ссылка
Subscribe

promo luchecon april 1, 2014 14:26 2
Buy for 10 tokens
"Если первым не писать людям и не навязываться, то можно обнаружить, что, в принципе, никому ты и не нужен". Афоризм для промоутеров.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments