luchecon

Categories:

Как лечат коронавирус в Италии

Толковое интервью белорусского врача в Италии.

***

«Сейчас если у кого-то в Италии респираторное заболевание, то медики сразу подозревают коронавирус»

Денис Зелько в 2013 году окончил педиатрический факультет Белорусского государственного медицинского университета. Он переехал в Италию и работает реабилитологом в клинико-исследовательском институте имени Сальвадора Мауджери в городе Павия, недалеко от Милана. В связи с ситуацией с коронавирусом молодой человек три-четыре раза в неделю по 12 часов дежурит в двух итальянских больницах, которые спасают пациентов с COVID-19. О том, как в Италии лечат от коронавируса и почему в стране такая большая смертность, как экипированы врачи .

Вам не страшно ходить на работу?

— Нет. Честно говоря, если соблюдать все меры безопасности, то я на работе себя чувствую более защищенным, чем просто в городе. Я работаю в отделении, и у нас есть все средства защиты: маски, халаты, одноразовые перчатки, шапки, очки… И сейчас для меня представляет большую опасность возможность подхватить коронавирус где-то на улице. Более высокая вероятность заболеть у врача общей практики, к которому на прием могут прийти пациенты с коронавирусом, или у анестезиолога, который ставит пациентам аппараты дыхания и их интубирует (введение эндотрахеальной трубки, чтобы обеспечить проходимость дыхательных путей для ИВЛ. 

Почему анестезиологи в зоне риска? Человеку в реанимации может стать плохо в течение секунды, и у анестезиолога просто нет времени переодеться, соблюдая все правила безопасности, ведь пациента надо спасать прямо сейчас. Смотрите, у нас у всех есть своя униформа, работая с пациентами с коронавирусом, поверх нее мы надеваем хирургический халат, бахилы, перчатки, маску, очки, а сверху на все это — еще один одноразовый халат, перчатки и еще одни бахилы. И когда ты переходишь от пациента к пациенту, ты должен поменять вторые перчатки, вторые бахилы, второй халат и желательно еще заменить линзы в очках — это такие пластиковые шторки.

Естественно, если что-то случается, то анестезиологи могут ходить уже, допустим, в одном халате спасать пациента, а он кашляет врачу в лицо, задыхается, у него рвота, тем более если пациент интубированный. Поэтому в отделениях реанимации у врачей очень большая вирусная нагрузка.

— Когда вы заступаете на дежурство, вы сразу же должны экипироваться в защитный костюм?

— В комнате, где находятся только врачи, я сижу в своей униформе. Когда звонят в отделение, у нас в нем есть своеобразный тамбур, который считается оранжевой зоной. Там мы надеваем бахилы, длинный хирургический халат, перчатки, маску, шапку и в этом во всем можем ходить по коридору, зайти в сестринскую или врачебный кабинет. Если нужно идти к пациентам, перед каждой палатой каждого пациента или двух пациентов (если у них уже точно коронавирус, то их кладут по два человека), нужно сверху на все это надеть еще один халат, бахилы, перчатки и очки. Заходишь, осматриваешь пациента, делаешь процедуры, потом выходишь и снимаешь одни бахилы, перчатки, меняешь шапку и на очках пластиковую линзу. Все это сразу помещается в специальные контейнеры для высокоинфекционных отходов.

— Вы в основном работаете с тяжелыми пациентами?

— Да, это тяжелые больные, но я работаю с теми, у кого стоят неинвазивные кислородные каски или вентиляторы. Если пациента уже интубируют, то его отправляют в отделение интенсивной терапии. Неинвазивные кислородные каски называются CPAP, их надевают пациенту на голову и под давлением подается большое количество кислорода. Сейчас у нас в основном пациентам с коронавирусом, у которых уже есть затруднения в дыхании, ставят такие каски, а врачи регулируют по ним показатели.

— Пациентов к вам привозят на скорой из дома?

— Да. И проблема этого вируса в том, что состояние пациента может очень быстро ухудшиться. У меня у самого было много случаев, когда вроде привозят пожилого человека, ему 75−80 лет, у него уже семь дней повышенная температура, кашель, и только сегодня утром он проснулся, встал, сделал два шага — и ему стало тяжело дышать. Его привозят, ты его осматриваешь, снимаешь параметры. И в 3 часа ночи все в порядке: он дышит сам на своем кислороде на 97%. А потом тебе звонят в 7 утра из отделения и говорят, что у него уже 66%, а у тебя параметр должен быть выше 90%. Делаешь снимок грудной клетки, а у него уже интерстициальная пневмония, он лежит в каске, а через два дня его вообще интубируют. Пожилые люди действительно очень страдают: у них сложное течение болезни.

— Вы сказали, что человек семь дней ходил с температурой, а что это за температура?

— У всех по разному. У кого-то может быть 37,5, у кого-то 38, 39, 39,5… Но в среднем — около 38−38,5. Сейчас проблема в том, что врачи общей практики не хотят принимать пациентов с коронавирусом и все консультации проводят по телефону.

— И что советуют такому больному?

Принимать парацетамол, кто-то может посоветовать принимать антибиотики и наблюдать за состоянием. Если пациент начнет задыхаться, а температура уже держится пять-семь дней, то ему нужно будет вызвать скорую.

— К вам в отделение в основном привозят пожилых людей?

— Привозят пациентов разных возрастов, но самые тяжелые — это пожилые. Если взять статистику, то будут заболевшие и 20-летние, и 30-летние, и 40-летние… Вопрос в том, какова будет выраженность заболевания. У 50−60-летних уже начинаются более серьезные симптомы — может развиться пневмония с осложнениями. Даже в 40 лет у тех, у кого были инфаркты, проблемы с сердцем, другими внутренними органами, при коронавирусе могут быть осложнения.

— Когда вам привозят пациента, откуда вы знаете, что у него коронавирус? Его до этого уже протестировали или вы на месте это делаете?

Сейчас если у кого-то респираторное заболевание, то медики сразу подозревают коронавирус. И у коронавируса достаточно типичная картина по результатам анализа крови: будут пониженные лейкоциты (могут быть 4 при норме до 9), повышенные моноциты, плюс СОЭ может быть до 100 при нормальных значениях, грубо говоря, 10. И если при таких показателях в крови человек говорит, что у него повышенная температура, кашель, то мы его уже начинаем лечить как больного коронавирусом, не дожидаясь результатов мазка. Мазок будет готов через день-два.

— И чем вы начинаете лечить?

— Лекарства, которое бы на 100% лечило, нет. Используем, образно говоря, коктейль: начинаем лечить антиретровирусными препаратами — это лопинавир и ритонавир, потом добавляем туда антималярийный препарат, и если пациент тяжелый, то еще и азитромицин и какие-нибудь бета-лактамные препараты, допустим, цефтриаксон. Также могут использоваться иммунодепрессанты, чтобы уменьшить воспалительные проявления. И плюс используем кислород: сначала это резервуар, если не помогает, то каска-CPAP, а потом уже можем и интубировать.

— Многие ли из тяжелых пациентов погибают?

— Да. Если пациент уже на CPAP и он старше 70−75 лет, то там довольно большие цифры смертности — около 12−18%. Но нужно не забывать, почему в Италии такая высокая смертность: здесь очень много пожилых людей, 22% жителей — старше 65 лет, то есть 1/5 людей в зоне риска. При этом в Италии очень сильные социальные контакты — очень много молодых людей в возрасте до 35 лет живут с родителями, в итальянских семьях привыкли по два раза в неделю собираться все вместе на ужин, все постоянно посещают бабушек и дедушек. Скорее всего, это тоже стало причиной таких высоких цифр заболеваемости и смертности. В таких ситуациях надо вводить карантин, потому что если не будет никаких социальных связей, вирус погибнет. В природе он максимум живет до 72 часов на алюминии. Если бы все люди сидели дома, то за две недели вирус удалось бы купировать, но проблема даже не в самом вирусе, а в том, что если люди начнут еще чаще обращаться за медицинской помощью, система не выдержит: не будет мест для госпитализации, уже не хватает аппаратов ИВЛ. При этом в среднем в стационаре пациента лечат две-три недели.

— Если к вам привезли пожилого мужчину, то члены его семьи тоже сдают мазки на коронавирус?

Итальянцы беспокоятся за свое здоровье, и если их родственника госпитализировали, то все позвонят по телефону специальной службы, к ним придут домой и сделают мазки. Один мазок обходится системе здравоохранения примерно в 150−200 евро, чтобы снять пациента с карантина нужно получить два отрицательных мазка в течение 24 часов. Эта специальная служба тебя курирует: говорит, что ты должен делать и чего не должен. Если члена твоей семьи госпитализировали с коронавирусом, то остальные сидят на 14-дневном карантине дома.

— Когда вы приходите домой, вы не боитесь заразить других членов семьи?

— Конечно, боишься, но альтернативы нет. Пока молодой, я максимум могу быть носителем вируса или переболеть им в легкой форме, тем более мне кажется, что я им уже переболел. Когда все это начиналось, еще не было таких мер защиты, и у меня были контакты с позитивными в плане коронавируса пациентами, в отделении тогда было три-четыре человека, и надо было работать. У меня после этого дня три была температура 37,5 градуса, я чихал, болело горло, но все прошло.

— Вы себе тест не делали?

— Нет. И какой в нем смысл? Если сейчас все врачи сделают тесты, большинство может быть позитивными, система просто рухнет. В клинике мы ходим в масках, перчатках, другой экипировке, и риск кого-то заразить минимальный.

— Когда, как вам кажется, это все закончится?

— У нас говорят, что если все будет хорошо, то к маю закончится первая волна, и пока нет вакцины, второй приход коронавируса ожидается в октябре-ноябре. Пока что непонятно, есть ли иммунитет от этого вируса, нет вакцины, а значит, люди будут болеть.

С сокращениями.
ссылка  


promo luchecon april 1, 2014 14:26 2
Buy for 10 tokens
"Если первым не писать людям и не навязываться, то можно обнаружить, что, в принципе, никому ты и не нужен". Афоризм для промоутеров.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.